2016 год в России объявлен Годом кино. Состояние отечественного кинематографа требует пристального внимания. Особенно его идеологическая составляющая

В советское время тема предательства Родины имела совершенно конкретную трактовку. Однако в постсоветских телесериалах стали допустимы варианты, нюансы, исключения. Предательство не было центральной темой, возникало на периферии сюжета, являясь как бы сопутствующим товаром. Кинематографисты незаметно, но последовательно внедряли новые стандарты морали, расширяли границы нормы. Проявляя изобретательность и талант, предлагали массовой аудитории актуальный взгляд на саму проблематику предательства.

Подытоживая предпринятые киношниками усилия, можно было бы использовать термин «идеологическая диверсия». Однако преувеличение в такой формулировке всё-таки есть. Идеологическая диверсия предполагает единый центр, системно генерирующий продукцию определённого свойства. Мы же, скорее всего, имеем дело с разрозненными инициативами, что, впрочем, не уменьшает вреда, нанесённого общественному сознанию.

Сама природа «творческой среды», мировоззренческие стандарты, укоренившиеся в интеллигентской тусовке, способствовали тому, чтобы тема предательства Родины интерпретировалась на экране «новаторски».

Следует особенно отметить произведения, где использовался мощный манипулятивный приём: когда на роль предателя подбирался артист с устоявшимся амплуа героя, с ярко выраженным положительным обаянием, да к тому же — любимец публики. Речь не идёт об оригинальных режиссёрских решениях, призванных создать «объёмный образ», когда, к примеру, клоун Никулин играет Лопатина в «Двадцати днях без войны». В новые времена всё проще — персонаж с биографией предателя наделяется обаянием Дмитрия Певцова, Светланы Ивановой, Евгения Цыганова, Владимира Машкова…

И никакой рефлексии, что главный герой— примитивный изменник Родины. События фильма идут своим чередом, сюжет увлекает, аудитория проникается симпатией к персонажу, но ничто — ни драматургический поворот, ни случайная реплика, ни какой-нибудь закадровый текст — не укажут на сущность явления, не намекнут, что предательство Родины это не совсем, что ли, хорошо.

«В  КРУГЕ  ПЕРВОМ»

В 2006-м блестящий режиссёр Глеб Панфилов поставил «В круге первом». Герой Дмитрия Певцова (дипломат Иннокентий Володин) звонит в американское посольство и сообщает секретные сведения о планах советской разведки. Володин препятствует передаче нашему агенту технической информации об американской атомной бомбе. Казалось бы — очевидный акт предательства.

С точки зрения обычной человеческой морали, в системе координат безопасности государства поступок Володина — вероломная подлость. По масштабам возможных последствий он даст фору художествам власовской армии, ведь Атомным проектом Советский Союз в буквальном смысле спасал себя. Однако в фильме вовсе не преданная страна представлена жертвой, а именно дипломат Володин: артист Певцов виртуозно играет «правоту по гамбургскому счёту», в его скорбном взгляде торжество высшей справедливости. Зрителя убеждают, что обладание ядерной бомбой советским государством — абсолютное зло. Зрителя заставляют сочувствовать изменнику, а его система ценностей предлагается в качестве нравственного ориентира. Какие-либо доводы в пользу концепции «СССР — империя зла», в принципе, и не нужны, ведь кино апеллирует к эмоциям. Актёрская притягательность Певцова, типаж «бабам нравится» оказываются действеннее всякой назидательной риторики, любой прямолинейной агитации.

«РАЗВЕДЧИЦЫ»

В 2013-м выходит сериал «Разведчицы» талантливого израильского режиссёра советского происхождения Феликса Герчикова. Телевидение в очередной раз эксплуатирует востребованную зрителем тему Великой Отечественной войны, борется за рейтинг. Фильм изобилует историческими провокациями, сомнительными допущениями и может поспорить по этой части даже с экранизацией романа Солженицына, однако мы отметим другой важный момент. Главную героиню исполняет яркая, модная актриса с неподдельным положительным обаянием — Светлана Иванова. И вот, добившись от зрителей приязненного отношения к персонажу (юная разведчица Арина проявляет себя умной, самоотверженной, по-женски притягательной), авторы фильма делают из неё клятвопреступника. Абсурдными, умышленными сюжетными поворотами они буквально гонят Арину к предательству Родины, и та начинает требовать от «Центра» швейцарский паспорт и «бабки», чтобы укрыться в благополучной нейтральной стране…

Личное счастье, персональное благополучие представляется в «Разведчицах» ценностью более значимой, чем интересы Отечества и воинская присяга. Причём эти жизненные принципы утверждаются, что называется, на голубом глазу, как нечто само собой разумеющееся.

«ОТТЕПЕЛЬ»

В 2013-м вышел ещё один сериал, который в гербарии эффектных ядовитых растений занимает важное место, — «Оттепель» (незаурядного режиссёра Валерия Тодоровского). Казалось бы — шоу с драматическими элементами, однако и здесь нашлось место не только дежурной антисоветчине, но и теме предательства (в той уже знакомой нам интерпретации, когда предатель вроде и не предатель вовсе). Главный мачо десятилетия — Евгений Цыганов — играет удалого кинооператора Хрусталёва, который при всей своей неоднозначности всё-таки не может не вызвать симпатий, потому что он колоритный, живой, выразительный. Но ещё он (маленькая деталь) — дезертир. Откосил, как говорится, от армии, да не когда-нибудь, а во время Отечественной войны. То есть, по представлениям советского общества он мерзавец. Однако же главным мерзавцем в фильме назначается полный кавалер орденов Славы, который по замыслу авторов является символом тоталитаризма, а потому решён карикатурно, крупными мазками, чтобы зритель не перепутал случайно, кто тут хороший, а кто плохой. Покуда дезертир Хрусталёв многозначительно хлопочет лицом, герой войны Цанин настойчиво и нарочито отвращает публику от собственной персоны...

 «РОДИНА»

Крайним (но, по всей вероятности, не последним) в галерее образов предателей Родины стал персонаж Владимира Машкова из сериала с патетичным названием «Родина» (снят классиком современного кинематографа Павлом Лунгиным). Фильм создан по израильской франшизе и бойко адаптирован к нашим реалиям. Майор Брагин, оказавшись во время Чеченской войны в плену, подвергся изощрённым пыткам, убил собственноручно боевого товарища, принял ислам, стал агентом некоего «террориста №1» и должен совершить страшный теракт в Москве.

Чтобы зритель поверил в предлагаемые обстоятельства, ему демонстрируют бесчеловечные пытки, объясняющие, что других вариантов у российского офицера не было. Хотя до самого конца ещё остаются сомнения, а вдруг витиеватый сюжет всё-таки приведёт к желанной развязке, и герой Машкова, которого просто невозможно не полюбить всем сердцем, окажется законспирированным агентом ФСБ или ГРУ. Однако сценаристы неумолимы: не надо иллюзий, — как бы говорят они зрителю, — нет таких героев, которые выдержали бы муки истязаний. Всякого можно сломать, даже этого Машкова-Брагина — с харизмой и спецподготовкой морпеха.

Есть в сериале Лунгина и ноу-хау: интрига «предатель — не предатель» становится, по сути, формальностью, поводом для сюжетной эквилибристики. Зрительским вниманием искусно манипулируют, предлагают противоположные версии, и в какой-то момент значимость ключевого вопроса сводится к нулю. Экшен поглощает смысл, суть подменяется ложной многозначительностью.

Зрителя погружают в какую-то новую для него условность, где есть вроде бы и драматизм, и стиль, присущий советскому кинематографу, однако эти милые сердцу стандарты служат лишь приманкой. Аудиторию вовлекают в компьютерную игру, в которой сегодня ты красноармеец на «Т–34», а завтра можешь из фашистского «Леопарда» пострелять. В реале ты сопереживаешь герою Чеченской войны Евгению Родионову, который не стал вероотступником под пытками и был жестоко убит, а в виртуале — майору Брагину. Киногеничный герой Машкова в суперрейтинговом сериале «Родина» воздействует на массы мощнее, чем документальные свидетельства о подвиге рядового Родионова, которые затерялись где-то в информационном хаосе.

Кстати сказать, у Лунгина тема предательства уже фигурировала — в «Острове». Помните, там ведь герой Мамонова изначально — патентованный предатель. По сюжету это обстоятельство несколько сглажено. Обаятельный старец Анатолий пытается отмолить грех убийства, попутно творит разнообразные чудеса, чем влюбляет в себя публику окончательно. Где уж там очарованному зрителю вспоминать о предательстве Родины...

Слаб человек — вопиет Лунгин и в «Острове», и в «Родине». И там и тут главный герой со страху убивает боевого товарища. И там и тут оказывается, что всё-таки убийства не было, герой зря переживал. Фу-ух, ну слава Богу, — думает зритель, — не убил никого, а что Родину предал, так с кем не бывает…

А с другой стороны, может быть действительно все эти представления о долге, чести и мужестве — анахронизм, пережиток прошлого? В конце концов, человек действительно слаб, герои — редкость, предатели — повседневность. Зачем тогда рассказывать об исключениях из правила, зачем каждый раз ставить в неловкое положение зрителя, который, примерив чужую героическую судьбу, ощутит себя мелкой личностью с мещанскими устремлениями.

Да и вообще, все эти истории самопожертвования, все эти догмы патриотизма нужны, когда существует военная угроза — для мобилизации населения. А сейчас-то чего? Разве заметны какие-то признаки геополитического обострения? Дайте людям спокойно пожить! Ведь главное — личное счастье, не правда ли (этот мудрый месседж настойчиво подчеркивается авторами «Родины»). Майор Брагин, объясняя жене, что ему позволило выжить в плену, так и говорит: «Ты думаешь вера в Родину, армию? Это всё слова. Благодаря тебе я выжил».  

Олег Пухнавцев