50 Плюс

О конфликте в Совете при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека рассказывает член Совета, член Общественной палаты РФ, доктор экономических наук, профессор Высшей школы экономики Иосиф Дискин.

Совет при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, как записано в Положении о его деятельности — это экспертно-консультативный орган, созданный для информирования президента России. Задача Совета — анализировать проблемы развития общества, факты нарушения прав человека и вырабатывать рекомендации для главы государства.

Уже не первый год Совет ведёт активную работу по выявлению фактов нарушения гражданских прав, ущемления свобод граждан и информирует о них президента. Могу отметить, что президент реагирует на рекомендации Совета: даёт поручения, инициирует внесение необходимых изменений в законодательство. Также следует подчеркнуть, что СПЧ активно взаимодействует с Комиссией по совершенствованию законодательства в сфере гражданского общества и прав человека, возглавляемой первым замом главы Администрации президента РФ.

Однако сказываются исторические традиции. В составе Совета много правозащитников, ведущих «родословную» ещё от советских диссидентов. И потому имеющих достаточно сильные установки на недоверие государственным институтам, на противостояние государству как таковому. В силу этого Совет фокусируется на определённой группе прав, а именно на политических. При этом подавляющее число граждан России, и это показывают социологические исследования, интересуют прежде всего социально-экономические права: трудовые, пенсионные и так далее. Но по факту происходит некое разделение обязанностей: Общественная палата РФ активно занимается защитой социально- экономических прав, а резонансными политическими делами — СПЧ.
Я не во всём согласен с моим другом Игорем Борисовым, давшим интервью газете «50 ПЛЮС», в том, что Совет не занимается развитием гражданского общества. Конечно, это направление гораздо меньше у нас развито, чем защита политических прав. Но следует отметить, что СПЧ совместно с Общественной палатой (а я, можно сказать, воплощаю их физическое объединение, являясь членом обоих организаций) провёл огромную работу по подготовке проекта Федерального закона «Об основах общественного контроля в России». И именно на заседании СПЧ глава государства услышал основные положения этого закона, о которых, кстати, я имел честь докладывать. В результате Закон был внесён на рассмотрение в Госдуму и принят в трёх чтениях. Это большая победа гражданского общества.

Одновременно — и я не раз подчёркивал это публично — большая часть членов СПЧ трактует Совет как орган, представляющий гражданское общество. Но это не так — Совет никого не представляет, а главное — не должен это делать. Представительские функции не записаны ни в Положении о Совете, ни в механизмах его формирования. Даже использование интернет-голосования связано лишь с выявлением личного авторитета того или иного кандидата в Совет. Это можно рассматривать как механизм легитимации членов, но никак не в качестве института представительства. Важно, что и президент России рассматривает СПЧ не как представителей гражданского общества, а именно как экспертно- консультационный орган.

Поэтому проблема СПЧ состоит в том, что нужно определиться. Совет — это форум, где его участники высказывают свои частные мнения? Или же это коллегиальный орган, вырабатывающий определённые решения? Именно вокруг этих вопросов и возникла достаточно серьёзная коллизия, касающаяся регламента работы Совета.

К примеру, значимый общественный резонанс вызвало заявление большой части членов СПЧ, в котором они высказали сомнения относительно политики президента в Крыму. Здесь я хотел бы сделать ряд замечаний.

Первое. Те члены Совета, которые высказались по данному вопросу, не являются специалистами в области международного права. Хотя в заявлении содержались суждения о том, что решения президента РФ являются, мол, нарушением международных обязательств, принятых Россией. Повторю: не следует забывать, что СПЧ — экспертная структура, а не публичная, где люди могут высказывать любые частные мнения и суждения. Те, кто выносит именно «экспертные заключения», должны быть экспертами, специалистами в данной области. А иначе мы воплощаем известную шутку: «На Западе эксперты — это те, кто имеет соответствующие знания и квалификацию, а в России эксперт — тот, кто имеет собственную точку зрения».

Второе. Суждения по ситуации в Крыму заведомо вышли за пределы компетенции СПЧ. Данная тема не относится ни к сфере развития гражданского общества, ни к защите прав человека. При СПЧ действует рабочая группа по правам человека на Украине и в Крыму, но то принятое заявление явно выходит за компетенцию Совета. Тем самым была поставлена под сомнение и легитимность самого Совета. Ведь значительная часть членов СПЧ именно от его имени публично высказывается по тем вопросам, которые не отнесены к ведению работы Совета.

Третье. Со стороны моих коллег «имеет место быть» некое лукавство. Было заявлено: «Отдельные члены Совета высказывали свои индивидуальные мнения, которые и собрались в итоговое заявление по Крыму». Но это неправда. Председатель СПЧ М. Федотов лично сказал мне, что заявление по ситуации в Крыму он получил в готовом виде — с подписями членов Совета. Это означает, что где-то за пределами структуры СПЧ происходил сбор подписей. Значит, это не выражение индивидуальных позиций, а именно коллективное заявление.

Четвёртое. Высказывание несогласия с политикой президента РФ людьми, которых сам президент пригласил в качестве экспертов, мне представляется этически сомнительным. Нужно сначала выйти из состава СПЧ, а уже после этого критиковать.

Всё вышеизложенное ставит под сомнение дальнейшую легитимность Совета. Я не раз говорил и продолжаю настаивать на том, что абсолютно нормально, когда в работе СПЧ участвуют люди разных политических взглядов. Но чтобы Совет мог действовать как коллегиальный орган, нужно регулировать процедуры принятия решений, а также избегать того, чтобы внутренние разногласия в СПЧ являлись предметом публичного обсуждения.

Известно, когда расхождения во мнениях касаются высокозначимых ценностей, дискуссия относительно них невозможна. Социологи и социальные психологи отлично это знают и считают дискуссии по ценностям первого порядка абсолютно бессмысленными, приводящими лишь к взаимной неприязни. Именно поэтому существуют институциональные механизмы, такие как регламент, чтобы люди с разными точками зрения по отдельным вопросам, могли действовать сообща. Ведь само значение слова «совет» означает коллегиальность. Если бы название было «форум» — это предполагало совокупность индивидуальных позиций. К сожалению, некоторые мои коллеги по СПЧ плохо слышат призывы вернуться к свойственным Совету функциям. Есть договорённость, что нужно менять регламент работы, но пока я не вижу искреннего желания обеспечивать успешное взаимодействие. Складывается впечатление, что большинство членов Совета хочет действовать с позиций либерального анархизма. Подобная позиция вполне возможна в индивидуальном плане, но для конструктивной деятельности СПЧ она не годится.

Я не считаю СПЧ «пятой колонной». С большим количеством его членов, мнение которых я не разделяю и политические убеждения которых мне чужды, я знаком очень давно. Эти люди движимы собственным, глубоко личным пониманием таких категорий, как «гражданская позиция», «гражданская активность», «гражданская ответственность». Но не думаю, что они подвержены иностранному подрывному влиянию. Скорее, имеют субъективное понимание того, как служить Отечеству и российскому обществу. Обычно за подобной позицией стоит давняя историческая традиция. Более двухсот лет представители российской интеллигенции считали нравственно правильным противостоять государственной власти. Любой! Императорской власти, советской… сейчас — нынешней власти. Подобная «установка на борьбу» подпитывается опасениями усиления влияния государства. Для них само понятие «сильное государство» означает нечто, ограничивающее возможности гражданского общества. Такая позиция исторически, теоретически и практически глубоко ошибочна. Но я уважаю мнение оппонентов, считая, что за ним стоит искренняя убеждённость, а не действия по наущению врагов России.

Хотя следует отметить, что среди членов СПЧ есть те, кто действует в тесном контакте с международными силами, не заинтересованными в сильной независимой России.

Драма в том, что те члены СПЧ, которые высказываются о нарушении гражданских прав, обычно точны в фиксации факта подобных нарушений. Но в большинстве случаев не правы при выработке рекомендаций изменения ситуации. Часто звучат радикальные суждения. Хотя давно замечено: радикальные средства редко приводят к пользе. Они отличаются контрпродуктивностью в долгосрочной перспективе.

Чтобы вырабатывать сложные механизмы, учитывающие расклад общественных позиций, реальные возможности государства и так далее, нужно быть настоящим экспертом. А у отдельных членов СПЧ зачастую нет даже желания разбираться в хитросплетениях государственного устройства, в общественных механизмах, в социальном функционировании страны. Поэтому отдельные факты нарушения гражданских прав используются лишь для обличения государственных институтов, а не для всестороннего анализа с целью реформирования системы.

Получается, что у некоторых правозащитников нет ни желания, ни требуемой квалификации для выработки грамотных, всесторонне выверенных экспертных заключений. И это очень большая проблема. Причём свойственная не только СПЧ, но и всей общественной жизни в РФ. Высокопрофессиональных экспертов не хватает. Но главная беда — они не всегда востребованы. Более того их не слышно в медийном пространстве. Почему? Есть причина: СМИ нетерпеливы и хлёстки, а настоящие эксперты обычно нудны и погружены в детали. Поэтому представители прессы обычно не готовы слушать экспертов, а ищут, «кто погорячее» на яркое словцо. В результате на поверхность медийного пространства выходят люди, которые умеют высказать одиозную яркую формулу, «хорошо продающуюся» и затребованную в качестве информационного повода. Я против столь ярко выраженной зацикленности Совета на освещении собственной деятельности в СМИ. А это серьёзная болезнь СПЧ: ряд его членов жаждет постоянно «блистать» на авансцене информационного пространства. И часто там оказываются не те, кто глубоко изучает проблемы и предлагает действенные лекарства.

Увы, порой мы не слышим ничего, кроме огульных обвинений и резких обличений. Должен, к большому сожалению, констатировать, что в вопросах правозащитной деятельности информационное поле России принадлежит не экспертам, а тем, кто отстаивает сугубо субъективные, зачастую ошибочные точки зрения.

Считаю, что при реформировании Совета нужно дойти до логического конца. Не думаю, что есть смысл менять персональный состав СПЧ. Необходимо уважать волю президента РФ, который доверил роль экспертов именно этим людям. Безусловно, СПЧ должен войти в правовое поле: необходимо создать чёткий регламент, требовать неукоснительного его соблюдения. Повторюсь, потенциал гражданской активности у членов Совета очень высок, многие обладают известностью и авторитетом. Игнорировать этот потенциал неправильно по отношению к российскому гражданскому обществу. Недальновидно отбрасывать знания, умения и опыт людей, не один год осуществляющих правозащитную деятельность. Нужно проявить максимум терпения и такта, в том числе и при взаимодействии со СМИ, чтобы убедить общественность, что у членов СПЧ есть желание и намерение конструктивно сотрудничать между собой для выработки взвешенных решений. Большинство членов Совета готовы искать взаимоприемлемые компромиссы по регламенту, по механизмам взаимодействия. Главное,ц чтобы Совет действовал как конструктивный коллегиальный орган.

И странно, когда в ответ на просьбу соблюдать регламент, я слышу из уст одного из членов СПЧ, известного телеведущего: «Я не собираюсь ничего придерживаться, потому что не записывался ни в секту, ни в КПСС!» Даже не знаю, как подобную точку зрения комментировать. Ведь это вопиющее непонимание регламентных норм как таковых. К сожалению, подобные анархистские инстинкты отдельных членов СПЧ отбрасывают возможность конструктивного диалога, перечёркивают на корню процесс выработки механизмов взаимодействия.

Отрадно, что Президиуму Совета поручено внести на обсуждение новый регламент работы. Создана даже специальная рабочая группа по регламенту, которая активно прорабатывает этот вопрос. Благо, что большинство членов Совета высказались за принятие новых регламентных норм. Большинством было принято также решение об отмене регламентной нормы, позволяющей вывешивать на официальном сайте СПЧ заявления, принятые лишь частью членов Совета.

О расколе в СПЧ читайте также в предыдущих номерах газеты «50 ПЛЮС»:

Александр Брод. «О расколе в Совете по правам человека», №6 2014
Игорь Борисов. «Прозападные силы в Президентском совете», №7 2014