Тайные знаки Юрия Павельева

Гигантская голова Маяковского на улице Маяковского, ракеты и храмы на улице Строителей, солнце, серп и молот на улице Кирова – это лишь несколько работ художника Юрия Павельева, воплощенных в цветной плитке. Вряд ли какой-либо другой ковровский художник может похвастать тем, что его работы видят тысячи людей каждый день. 

Портрет Маяковского стал первой монументальной работой Павельева. Улицу Грибоедова могла украсить голова еще одного поэта - Пушкина. Эскиз был уже готов, но Павельев ушел из ДСК и проект не воплотился. 

АйКовров прогулялся по Коврову в компании Юрия Яковлевича и взглянул на привычные вещи по-новому. 

Улица Маяковского, дом 6

Когда ДСК начал строить этот дом, директор сказал – делай Маяковского. На тот момент директором ДСК был Сергей Николаевич Филиппов. Приехала комиссия, и спрашивают: а ты гарантируешь портретное сходство? Я выложил эскизы на полу, они поднялись на цеховой кран, посмотрели и только тогда подписали. После этого мне стали доверять, и работа пошла полным ходом. 

Маяковского мы когда-то реставрировали, залезали на вышки. Сейчас, конечно, это никому не нужно. Но надо за всем следить: коричневый фон надо сделать коричневым, белое – белым, все освежить… 

Есть довольно сложные орнаментальные композиции. Например, изображение ростральных колонн в Санкт-Петербурге. Кстати, я посвятил это композицию сыну: «СП» - Святослав Павельев – Санкт-Петербург (улыбается). 

Четыре стилизованные буквы «П» – это вся моя семья Павельевых: я, супруга (Надежда Юрьевна Павельева, известный в городе хореограф, - прим. ред.) и два сына. Вот так я их зашифровал. Маму, папу и дочку, держащихся за руки (на улице Маяковского), сделал в честь семьи моего брата. Там же, если присмотреться, можно прочитать мои инициалы». 

Масштаб, конечно, впечатляет. Нынешние художники граффити оставляют свои автографы на заборах и гаражах, а «роспись» Юрия Павельева размером в два этажа увековечена плиткой на жилом доме.

Вся ковровская графика, выполненная в плитке, - моя. Есть работы во Владимире, Муроме, в Кольчугино, Иваново. Делал даже одну подмосковную станцию. 

Я благодарен Филиппову за то, что он в свое время в меня поверил. Вообще, он очень значимый для Коврова человек. Он все это дело поднял. Люди ждали жилье и получали его.

Сначала делал эскизы, потом шел непосредственно в цех, где это все выкладывалось. Работа шла лицом вниз. Надо было сразу соображать, где будет негатив, где позитив. Одно дело – эскиз, другое – когда это в натуральную величину, в контексте ландшафта. 

Бывали и ошибки, конечно. Но не будешь же ребят ругать. Тем более что работали все за квартиры. Для чего ведь шли в ДСК? Чтобы получить квартиру. 

Почему сейчас дома не украшают монументальной графикой? Это дорого. Сейчас больше используют отделку с крошением, с напылением, это немецкий вариант, гарантия на него – 17 лет. Естественно, 17 лет она не живет. Год-два – это да. Вот по Ватутина проехать – все уже начало осыпаться, такой неприглядный вид стал…

Улица Строителей, «Салтаниха»

В новый район на Строителей приезжали люди из Воркуты, среди них было много летчиков. Решил сделать к этому привязку, так появились ракеты, самолеты на фасаде. С другой стороны – вертолет. Есть Дон Кихот. Ну, это надо вокруг дома ходить и смотреть, все взаимосвязано. Видите, два дома стоят перпендикулярно. Их нужно было визуально объединить, сделал угловое панно, пустил орнамент: дома два, а решение у них одно. 

Пейзаж с церковью, березками, лошадками – наша русская тема. На другом фасаде – церковь, вид которой я позаимствовал у ковровского собора Преображения Господня. Наши дома собираются, как из паззлов, какой-то у них вид рафинадный. Хотелось внести «живинку». Тем более церквей в этом районе нет, а мы люди православные».

Ловлю себя на мысли, что дома с рисунками - это очень удобно: на вопрос, где ты живешь, отвечаешь: «Я живу в доме с Маяковским» или «Я живу в доме с ракетами», все просто, не потеряешься. 

Улица Кирова, дом 79

Когда делали «экран» лоджий, отдельно подводили фундамент. Я придумал «хлебосольное» панно, с зерном, с теплом, чтобы было ощущение поля, широкой дороги. Константин Бай, увидев эскиз, сказал: что-то у тебя скрещение серпа и молота на значок доллара похоже (улыбается). Пришлось немного изменить конфигурацию. У каждого ведь свое видение. 

Но в итоге фотографию фасада этого дома опубликовали на обложке журнала «Советский строитель». Вот такая монументальная работа. Когда дом сдали, мне Николай Филиппович Ковальчук руку пожал, было приятно. 

Этот «экран» согласно проекту не должен застекляться. Но ведь люди живут, им так удобно: кто-то пластик поставит, кто-то деревянные рамы. Вот, например, на балконах домов, выходящих «лицом» на проспект, нельзя развешивать белье. Был такой запрет. Но кому запретишь?

Кроме монументальной графики я занимался дизайном интерьеров, рекламой, костюмами. Оформлял сауны (раньше сауны делали красивые, не как сейчас: отделывали мрамором, гранитом, вешали красивые светильники), рестораны, кафе (например, сгоревший позднее ресторан «Россия», кафе «Весна», столовую ДСК), придумывал вывески и оформление витрин магазинов (например, для магазинов «Русь», «Авангард», 14-того магазина по «шестерке»). 

Мне сейчас не нравится большинство названий магазинов. «Атак», в частности. Что это? Кто это? Или кафе «Арзу». Оказывается, на их языке это «роза». Я говорю: дорогие, вы же приехали с Кавказа сюда, давайте как-нибудь русским языком будем обходиться. 

По образованию я технарь. Отец мне запретил идти учиться на художника, рассудил, что художник – это не профессия, она не прокормит, иди в инженеры. Я вот детям сейчас своим говорю: ребята, не слушайте никого. К чему есть потреба, к чему есть предпосылки – идите, наступайте. 

Я закончил энерго-механический техникум по специальности «Радиотехник по приборам управления». А я бы этими деталями стрелял бы из рогатки со спокойной душой! В Полиграфическом помаялся немножко. Пришлось уйти из-за драки. Я человек решительный (улыбается). 

Помню, на Украине заканчивал школу сержантов. Подрался с капитаном, это же чума! Он меня стукнул на плаце барабанными палочками по рукам (я не так руку держал). Со мной так нельзя. Я как шел, так и развернулся на него. А я занимался борьбой и присягу еще не принимал... Он от меня бежать. Естественно, могли посадить в дисбат, но сказали: «Мужик ты горячий, но хороший. Поедешь, сынок, поближе к дому служить» (улыбается). 

Мне очень нравится Пастернак. Сейчас перечитываю – Господи, какая глубина! «Ног у порога не обтершая, вбегает в вихре сквозняка, и с занавеской, как с танцоршей, взвивается до потолка». Это про июльский ветер. Вот это и есть настоящая поэзия, а не то, что «палка-скалка»... Хотя и в частушках есть изюминка. 

Из современных художников мне симпатичен Никас Сафронов. Работы у него – как у Брюллова: ни мазка не видно, лессировочка такая гладенькая. Нравится творчество нашего художника Владимира Юкина – у него работы такие… пушистые».

Дом на Абельмана, куда мы приехали, чтобы согреться и продолжить беседу, раньше принадлежал главному бухгалтеру Треумовской фабрики. Долгое время здесь располагалась мастерская Павельева. Старый дом полон старых вещей, странностей и раритетов. По стенам развешаны пластинки, плакаты, эскизы, афиши.  

«В этом доме бывали многие артисты, которые приезжали выступать в «Современнике», например, группа Стаса Намина, «Час Пик», «Арсенал». С Валерием Ободзинским вышла забавная история: он приехал в «Современник», а у меня мастерская рядом со сценой. Он ко мне заходит, говорит: «В гостинице холодно, в автобусе темно, где бы тут водочки купить?». Послали слесаря, выпили грешным делом» (смеется).  

За чашкой кофе Юрий Яковлевич исполняет стилизованную блатную песню собственного сочинения «А зонушка, как женушка, ждет своего зека». Друзья его сына Святослава, облюбовавшие этот необыкновенный дом для богемных вечеринок, дружно подпевают. 

«Когда подрабатывал диспетчером, было много свободного времени, очень много писал – чтобы не спать», - улыбается Павельев.  

Из большой тетради Павельев зачитывает свои стихотворения, афоризмы. Переписываю себе в блокнот фразы «царевна-лохушка» и «супружеская лажа».  

«Одну графическую работу не удалось воплотить, - рассказал Юрий Яковлевич на прощание. - Уже был готов эскиз головы Пушкина, но я тогда уволился из ДСК, и дело встало. Я и сейчас готов вернуться к такой работе. Мне было интересно, работал с удовольствием, с улыбкой. Вот что значит заниматься своим делом».

По материалам ikovrov.ru